Репрессированные музы | Мордовский музей имени С.Д. Эрьзи

Репрессированные музы

Scan10001 (2)

   Ежегодно в России 30 октября  отмечается Международный день памяти жертв политических репрессий. В историю нашей страны чёрной страницей вошли годы сталинских репрессий, от которых, в том числе,  пострадали десятки тысяч жителей Мордовии. Мой рассказ о художниках, чьи имена  в этом скорбном списке. Шестьдесят с лишним лет, прошедшие после трагического 1937–го, о них мало кто знал. Подготовка к выставке «Под солнцем радостной эпохи», посвящённой изобразительному искусству Мордовии 1930-50-х годов и показанной в МРМИИ им. С.Д. Эрьзи в 2000 году, позволила прикоснуться к печальным страницам их биографий. Так появился цикл статей под общим название «Репрессированные музы». Они были опубликованы в республиканских газетах. Пришло время представить материалы более широкому кругу – в сети Интернет.

Всякое тоталитарное государство опирается на террор. В СССР к началу 1930-х годов сложились предпосылки к разворачиванию широкомасштабного культурного террора. Направлен он был, в первую очередь, против модернизма. «Формализм (или модернизм) обретает теперь обличье главного противника социалистического реализма и классового врага, стоящего на пути художественного и социального прогресса». (1) Жёсткой критике и преследованиям подверглись известнейшие русские художники: Фаворский, Филонов, Кончаловский, Малевич, Кандинский, Татлин и другие.

В Мордовской Автономной республике культурный террор в отношении художников был невозможен, ибо изобразительное искусство находилось в зародышевом состоянии, а художественных  объединений или группировок не было вообще. В газетных материалах 1930-х годов (иной литературы о художниках и их произведениях в эти годы не существовало) критика касалась низкого художественного уровня отдельных произведений. Однако это было связано не с формалистическими поисками авторов, а с их непрофессионализмом. Единственный художник, работавший в то время в Мордовии, В.А. Березин, мог бы тогда попасть под «каток» культурного террора, так как ещё до революции, находясь в эмиграции в Париже, он получил художественное образование в одной из частных Академий художеств, а вместе с ним — интерес к различным направлениям в искусстве начала XX века, в частности, к абстракционизму. Но к началу 1930-х годов он уже «идейно перестроился» и на первых художественных выставках в Саранске, состоявшихся в 1934 году, показал картины «национальные по форме и социалистические по содержанию».

Однако помимо культурного террора в стране стал набирать обороты террор политический. Тотальный характер он приобрёл в 1937-1938 годах, захватив все слои населения советского общества. Мартиролог жертв сталинских репрессий в Мордовии начал составляться с конца 1980-х годов, когда появились в местной печати первые сообщения о преследовании партийных и советских работников, деятелей литературы и науки. В дальнейшем ряд публикаций был посвящён репрессиям среди крестьян и служителей церкви. Исследования о репрессиях среди художников были проведены в 1999-2000-х годах.

Начиная с 1932 года в Мордовии шла планомерная работа по созданию Союза художников. Её итогом стал съезд художников в ноябре 1937 года. Он объединил местных деятелей изобразительного искусства в единый творческий Союз. На съезде впервые прозвучало заявление, что «враги народа» обнаружены и среди художников. Газета «Красная Мордовия» писала: «Пренебрежительное отношение к самоучкам только на руку врагам, которые всячески стараются помешать росту и расцвету народных талантов, пытаются оторвать искусство от масс. Такую подлую работу вёл в организации художников Мордовии ныне разоблачённый враг Детцов, его поддерживал исключённый из Союза Березин, их старательно защищал Хрымов, пробравшийся при содействии врагов народа в Академию художеств. Первый съезд художников Мордовии должен прежде всего распутать этот вражеский клубок и тщательно очиститься от всей нечисти». (2)

К моменту открытия съезда В.А. Детцов был уже арестован, а В.А. Березин и В.Д. Хрымов находились на свободе, но были лишены возможности участвовать в работе съезда. И, несомненно, в душе каждого из них теплилась надежда на поддержку товарищей. Однако народ в стране был запуган и запутан в сети тоталитарной идеологии настолько, что не смел верить собственным чувствам и жизненному опыту, полностью полагаясь на правильность сталинского руководства. Отсюда оголтелые выступления с трибуны съезда, в которых не ставились под сомнение выводы НКВД о том, что Детцов «враг народа», а Хрымов и Березин – его «укрыватели», и более того, звучали призывы повысить бдительность. Этим настроением пронизана и резолюция съезда: «Мы обещаем нашему дорогому и любимому учителю товарищу Сталину бороться с врагами народа кистью, путём создания высокохудожественных картин о наших достижениях, о нашей радостной жизни». (3)

Тоталитарный режим в СССР функционировал порою вопреки элементарному здравому смыслу, что проявлялось, в частности, в уничтожении людей, являющихся искренними сторонниками советского образа жизни. Пример тому – осуждение и гибель в лагере В.А. Детцова, прослужившего более десяти лет красным командиром, а в 1930-е годы работавшего художником в Саранске; многолетнее преследование В.А. Березина, арест и суд над ним. И  это была плата за его революционную деятельность при царизме, ссылку и эмиграцию,  за то, что он первым в Мордовии в 1932 году поставил вопрос об организации Союза художников и открытии художественной студии-мастерской. Ещё более неоправданным был арест Г.С. Баранова, начальника Управления по делам искусств при СНК МАССР. Его жизненный путь типичен для советского партаппаратчика: батрак, рабочий, солдат Первой мировой войны, политработник Туркестанского фронта в Гражданскую войну, инструктор Мордовской секции ЦК ВКП (б) в Москве, партийный и государственный  работник в Мордовской АССР. Под его руководством проходил исторический первый съезд Союза художников Мордовии, с трибуны которого Гордей Степанович обличал «врагов народа», не подозревая о том, что вскоре сам окажется в застенках НКВД и будет назван «шпионом» и «националистом».(4)

В Мордовии репрессии среди художников не носили такого массового характера, как, например, среди писателей. Это можно объяснить тем, что отряд художников был немногочисленным и оформился в творческий союз лишь в конце 1937 года (Союз писателей Мордовии был создан в 1934 году). Вклад их в культурное строительство тех лет был заметным явлением, но не столь значительным и весомым, как у работников образования, науки и литературы. Поэтому художники попадали не часто под «зоркое око» НКВД. Однако уход каждого из них наносил ощутимый урон делу становления художественной жизни молодой автономии.

Помимо Союза художников в 1930-е годы политическим репрессиям подверглись и работники артели «Художник», которая, наряду с другими артелями («Кондитер», «Красный кожевник» и др.), входила в систему Мордовского Разнопромсоюза. Артель занималась оформлением города к праздничным дням, «Красных уголков» на предприятиях и изб-читален в сёлах; изготавливала таблички с номерами домов и названиями улиц, вывески для учреждений и магазинов. Иногда выпадала и более «художественная» работа – выполнение живописных и скульптурных портретов классиков марксизма-ленинизма, руководителей партии и правительства,  деятелей мирового коммунистического движения. В артели работали, в основном, художники-самоучки, но были и профессионалы, имевшие специальное художественное образование. В апреле 1937 года газета «Красная Мордовия» напечатала статью «Под маркой «Художника», в которой говорилось о недостатках в работе артели: «Руководители артели не говорят о недостатках. Хотя им о себе что сказать? Председатель Коптенок только что отбыл тюремное заключение – сидел за растрату. Мастер – «художник» Жуков – бывший помещик. Два других «мастера» — Артемьев и Аверин – бывшие белогвардейские офицеры. В таких случаях о себе выгоднее помолчать…» Статья послужила своего рода доносом, по которому названные люди были арестованы.

Большое значение для подготовки местных кадров художников имела открывшаяся осенью 1938 года в Саранске художественная студия. Газета «Красная Мордовия» в одной из заметок писала: «При изостудии создаются группы для подготовки наиболее даровитых учащихся в специальные художественные учебные  заведения. Среди учеников своими способностями выделяются учащиеся 9 класса вечерней школы Рачков и Дубов…» (5) Николай Рачков и Александр Дубов после окончания студии были направлены в Пензенское художественное училище. Однако учиться им долго не пришлось: 2 октября 1940 года Правительство СССР приняло решение о введении платы за обучение в средних и высших учебных заведениях и об изменении порядка назначения стипендий. Недовольный этим указом, Дубов написал несколько листовок и распространил их в училище и в городе. В одной из листовок Саша написал: «В связи с Указом Президиума ВС продаю свою шкуру для продолжения учёбы». Дубова вскоре арестовали, а вслед за ним и Рачкова — за то, что он вовремя не сообщил в милицию о делах друга (они жили вместе на одной квартире). Николай поступил по закону совести, за что получил пять лет лагерей и «три года поражения в гражданских правах». Сашу, как несовершеннолетнего, осудили «всего лишь» на шесть лет (должны были дать десять лет без права переписки). Он погиб в Воркуте, так и не став художником. А Николай Рачков, отсидев свой срок, в 1948 году вернулся в Саранск. Но незаконченное художественное образование и клеймо «врага народа» так и не дали ему возможности в полную силу развить талант, данный  Богом.

Репрессии против творческой интеллигенции по всей стране проходили под лозунгом борьбы со «шпионажем, контрреволюционной деятельностью, в связи с подготовкой террористического акта против Сталина». Обвинения были ирреальны, но абсурд становился реальностью, и люди оказывались в лагерях или у расстрельных стенок.  О безвинных жертвах сталинских репрессий — цикл моих статей.

Примечания.

  1. Голомшток И. Тоталитарное искусство. Москва. 1994. С.102.
  2. Газета «Красная Мордовия» от 17 ноября 1937 г.
  3. Газета «Красная Мордовия» от 20 ноября 1937 г.
  4. Архив УФСБ РФ по РМ. Д. 2973.
  5. Газета «Красная Мордовия» от 14 сентября 1939 года.
ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ