Середину 70-х – 80-е годы можно назвать расцветом советского монументального искусства. Фасады и интерьеры общественных зданий щедро украшались мозаиками, фресками, витражами. Какой, однако, парадокс! Все здания были типовые, от архитекторов добивались удешевления проектов, уменьшения металла и цемента, а от художников требовали затратного, многодельного, технологически сложного дополнения к этим зданиям. Требование экономичности в советской архитектуре второй половины XX века было главенствующим. Но возведенные по типовым проектам общественные здания не производили должного эффекта, поэтому была распространена практика их последующего внешнего украшения, для чего приглашались ведущие художники-монументалисты.
Уже в начале эры индустриального типового строительства было ясно, что идеологическое воздействие новой архитектуры значительно уступает сталинской эпохе, хотя эклектику 30-40-х годов клеймили за лживость и помпезность. Аналогов монументального искусства в отечественной культуре не нашлось, и самым привлекательным примером оказались росписи мексиканского художника-коммуниста Сикейроса 50-х годов. Ленинский план монументальной пропаганды был синтезирован с латиноамериканским модернизмом и предстал фасадным плакатом, растиражированным во всех советских городах. Примитивная архитектура зданий стала рассматриваться основой синтеза искусств – громадных мозаичных, скульптурных, живописных панно с образами прекрасного коммунистического будущего. Или с героическими образами прошлого, моментом революционного рождения этого мира.
В 1974 году Саранске возвели ДК профсоюзов. Типовой проект № 2С-06-6/69 был разработан в 1970 году в ЦНИИЭП им. Б.С. Мезенцева. Его авторы – архитекторы М. Бубнов, В. Давиденко, И. Былинкин. По этому проекту крупное и функциональное здание было построено в 30 городах, причем в Уфе – дважды, такое же здание возвели даже в Ханое. В некоторых городах фасады ДК дополнялись рельефами, в других фресками. Украшались также интерьеры вестибюля, фойе и зала. Двухсветное фойе с открытой лестницей пространственно объединяло интерьер и придавало ему масштабность. Именно здесь появилась фреска «Время в огне», выполненная большой группой молодых талантливых художников.
В 1978 году художник-монументалист Владимир Колесников завершает учебу в Львовском институте прикладного и декоративного искусства дипломной работой – эскизом многофигурной фрески «Симфония революции». С Мордовией он уже хорошо знаком. Позже он вспоминал: «Мы ездили на зимние и летние каникулы покорять Мордовию. Ее природа нас покорила. Уже тогда мы получали серьезные государственные заказы. В группу входили А. Шевченко, В. Василевский, С. Гресык, И. Микитюк, А. Дышко».
Тогда же Владимир Колесников получает заказ на реализацию проекта в Саранске – в здании ДК профсоюзов (ныне Республиканский ДК). Государственная аттестационная комиссия вуза дает заключение: «Рекомендуется для воплощения данного произведения в жизнь, то есть выполнение на объекте в натуральную величину в фойе здания Дворца культуры профсоюзов г. Саранск Мордовская АССР». Из мемуаров Колесникова: «Мы с Василевским, который окончил Харьковский художественно-промышленный институт, уезжаем в Саранск, по личному приглашению председателя горисполкома Анатолия Дементьевича Ледяйкина. Человека высокой интеллигентности, большой культуры и тонкого понимания искусства. Мэр, который сделал для Саранска в области монументального и декоративного искусства так много, как никто другой. Анатолий Дементьевич готов был идти на любые жертвы для культуры своего родного города и республики». Для реализации проекта был собран коллектив молодых художников, приехавших в Саранск на постоянную работу из Украины, в составе: Владимир Колесников, Валерий Шабалин, Виктор Василевский, к которым присоединились московские художники Эдуард Дробицкий и Олег Тарасенко. К кирпичной стене площадью 180 кв. метров были пришиты 24 древесно-стружечных щита, на них приклеена марля, загрунтованная поверхность была расписана темперой.
Из воспоминаний Колесникова: «Итак, мы набросились на огромную стену с непростой композицией, большим количеством фигур в сложных ракурсах. Рисунок я полностью сделал сам, так как я, рисунком не владел никто, да еще и в масштабном пространстве плоскости. На удивление, работалось очень легко и с вдохновением, я бы сказал, с полётом. Произведение надо было сделать визитной карточкой. Трудно было тогда убедить, что фигуры могут быть обнаженными, полуобнаженными».
Фреска стилистически восходила к грандиозным модернистским муралам, выполненным на историко-революционную тему. Зрителя поражала экспрессия, яркий цвет, смелая условность. На переднем плане клубок полуобнаженных человеческих тел, мышц, лошадиных крупов, булыжника. В центре сжимающий винтовку рабочий угрожающе понимает руку. Внизу рабочий поднимает упавший флаг. Справа девушка перевязывает раненого. Сверху паровоз Рузаевской республики. В углу – стратонавты. Подобных масштабных и дерзких произведений в Саранске не было, хотя многие типовые общественные здания в экстерьере и в интерьере были украшены мозаиками и росписями. Между тем, росписи воспринимались массовым сознанием не современным искусством, а наглядной агитацией, в которой яркому образу не было места.
«Приехав в Мордовию, мы получили то, что никто в то время не мог получить в Украине. Через месяц нам предоставили квартиры в новых домах улучшенной планировки, творческие мастерские, мансарды в пятиэтажном доме в центре города, размерами по 80 кв. м и высотой потолков 6 м. Нам предложили неограниченное количество монументально-декоративных заказов государственного значения. Конечно, у нас появились большие проблемы с мордовским союзом художников, в частности с председателем Николаем Макушкиным. Уровень искусства в Мордовии был низким за исключением нескольких художников – Попкова, Шанина, Сычкова, а в области монументального искусства – пустота и полное непонимание, отношение к этому жанру в искусстве, как к агитационной пропаганде в колхозах».
Кое-кому фреска показалась хулиганской. Кто-то счел оказанные «варягам» привилегии незаслуженными. Несмотря на критику, молодых художников поддержали мэр Саранска Анатолий Ледяйкин, главный архитектор города Владимир Романовский и главный архитектор МАССР Валерий Борисов. В 1979 году в поддержку монументалистов выступила газета ЦК КПСС «Советская культура». Молодые мастера получили не только заказы, квартиры и мастерские, они были приглашены преподавать в Саранское художественное училище, в драматический театр как плакатисты.
«Жизнь львовских молодых художников продолжалась, и не просто продолжалась, а кипела, мы спали 4-5 часов в сутки. Работы было много. Денег зарабатывали очень много. Мы пользовались спецмагазинами обкома партии, загородными дачами, главное, никто не ограничивал в свободе творчества. Было все – только твори», – вспоминал Владимир Колесников. Однако спустя четыре года все художники за исключением Валерия Шабалина разъехались по городам СССР.
Как сложилась их судьба? Удачно, потому что само время призвало таких художников. Владимир Колесников создал 2500 произведений, провел 38 персональных выставок. Его работы хранятся в музеях по всему миру. Скончался он в 2014 году в Полтаве. В воспоминаниях он писал: «Художника из меня сотворила Мордовия, подарив свободу и веру в удивительность того, что я делал. А время было непростое, за свою свободу приходилось бороться».
В 2000-е годы популярная в советское время тема народного бунта стала опасна. Образ восставшего народа, свергающего ненавистную власть, оказался не созвучным новому времени, прославлявшему созидателей и героев империи. Традиционные для советской эпохи темы труда, семьи, счастливого детства, солдатского героизма – можно было оставить, но революцию требовалось забыть. Правда, до настоящей «войны памятников» дело пока не дошло.
Фреска «Время в огне» была демонтирована в 2011 году в связи с реконструкцией здания, где размещалась Республиканская филармония. Исполнителем проекта был назначен институт «Мордоврегионпроект» (главный архитектор проекта Николай Безбородов, архитектор Ирина Боброва, дизайн интерьера Александр Бленцов). Как вспоминают проектировщики, решение о демонтаже фрески было принято «на верху», никакого профессионального или общественного обсуждения не было. Никакой художественной экспертизы не проводилось, хотя произведение такого габарита требовало соблюсти хотя бы формальности. Но нет! Курировали реконструкцию здания председатель правительства Владимир Волков, министр строительства Евгений Терелов, принимал работу директор филармонии Владимир Шарапов. В те времена каждый год поражал горожан новостройками, поэтому изменение интерьера главного республиканского «клуба» общественность только приветствовала. Ни один человек не потребовал вернуть произведение на свое место или найти для него новый зал. Хотя бы проинформировать, где оно и что с ним. Министр культуры Петр Тултаев поручил директору краеведческого музея Павлу Калигину разобранную на 24 щита фреску сохранить, но в саранском музее (который тогда размещался в бывшей Трехсвятской церкви) места не нашлось, поэтому щиты направили в рузаевский филиал краеведческого музея. Где они пролежала в разобранном виде и без инвентарных номеров. То есть, на баланс музея как экспонат фреска не поступала. Поэтому, когда пришло время освобождать помещение от хлама, художники Валерий Шабалин и Анатолий Кияйкин спасли сильно поврежденную фреску и решили показать фрагмент из 6 щитов на выставке Творческого союза художников России «Единство непохожих». Она открылась 18 октября 2023 года в Выставочном зале на улице Советской, 29. 3 ноября в рамках выставки «Единство непохожих» состоялся круглый стол по проблемам сохранения монументального искусства советской эпохи. Печальную судьбу фрески разделили другие произведения тех же художников: витражи и маски на фасаде кукольного театра, росписи «Созидатель» в здании Госстроя МАССР, «Песнь земли мордовской» в гостинице «Саранск», фрески в университете, библиотеке имени А.С. Пушкина, горисполкоме, аэропорту, кассах Аэрофлота, дворце бракосочетания, ресторане ВДНХ МАССР. Список утрат надо продолжить. В настоящее время закрыты накладными фасадами мозаика «Наука» на лабораторном корпусе университета (художник Н.И. Андронов, 1971), фасадная мозаика «Мальчиш-Кибальчиш» на Республиканском доме пионеров (художники А.М. Белашов, Ю.Б. Воловиков, 1972), демонтированы и разрушены декоративные композиции из кованой меди на фасаде административно-библиотечного корпуса университета (художники В.Е. Рябов и В.Г. Ливанов, скульптор В.П. Козин, 1983), на фасаде кинотеатра «Победа» (художник В.А. Шалдыбин и др., 1985).
На круглом столе были подняты вопросы ценности монументального искусства советской эпохи, сохранности произведений и возможности их восстановления. Круглый стол вела директор МРМИИ им. С.Д. Эрьзи, заслуженный художник России, председатель регионального отделения Союза художников России Людмила Нарбекова. Она сказала о необходимости создания действенного совета по культуре при Правительстве Республики Мордовия и о проведении экспертизы произведений, не имеющих охранного статуса.
Первый заместитель председателя Поволжского отделения РАХ, член-корреспондент РАХ, заслуженный работник культуры России Светлана Кузнецова отметила представительность юбилейной выставки и многообразие показанных произведений. Большой интерес вызывает фрагмент фрески «Время в огне», яркий пример советского монументального искусства конца 70-х годов.
Куратор выставки Виктор Махаев рассказал о создании фрески и ее последующей судьбе, которую разделили многие произведения монументального искусства. К сожалению, в годы кардинальной реконструкции городского центра, ряд ценных произведений было утрачено, а некоторые закрыты накладными фасадами.
Народный художник Республики Мордовия, член-корреспондент РАХ Иван Щанкин поделился своим опытом реставрации драматического театра, где были раскрыты росписи Олега Колчанова, и реставрации интерьеров ДК им. Ухтомского в Рузаевке.
Председатель Мордовского регионального отделения Международной ассоциации «Союз дизайнеров», кандидат философских наук Юлия Горюнова рассказала о спасении мозаики на фасаде ДК в Больших Березниках, который она реконструировала несколько лет назад.
Кандидат философских наук, доцент Мордовского университета Надежда Лысова рассказала о фресках и витражах, которые находились в интерьерах Мордовского университета, а также об опыте сохранения советских мозаик в Самаре.
Какой представляется дальнейшая судьба этого незаурядного произведения, которое с 2023 года хранится в Саранске в частном гараже на улице Р. Люксембург? Сохранить его виртуально – это реальная задача. Надо качественно сфотографировать 24 большеформатных щита, собрать общую композицию, если каких-то щитов не хватает, как-то их дорисовать, затем опубликовать репродукцию в интернете с подробным искусствоведческим комментарием. Публикация в соцсетях поможет связаться со специалистами в других регионах, занимающимися охраной монументального искусства советской эпохи. В последние годы в Москве издается много альбомов, посвященных советскому монументальному искусству 60-80-х годов, и публикация саранской фрески в таком альбоме введет ее в большой корпус произведений. Оно будет оценено экспертами и изучаться ведущими отечественными специалистами. И тогда можно будет поставить точку. Но можно ли сохранить фреску физически? В полном виде – нет, и дело не только в том, что она посвящена взрывоопасной теме революции. Для того чтобы собрать ее – а это 180 квадратных метров, в существующих общественных зданиях нет подходящего помещения длиной 18 м. А глубина обзора фрески должна быть не меньше 15 м. Более вероятно сохранение фрагмента из трех щитов размером 3,75×5,75 м. Но где найти общественное здание, интерьер которого по стилю не должен противоречить экспрессивной, доходящей до гротеска фреске? ДК им. Д. Ухтомского в Рузаевке, связанной с революцией 1905 года – это послевоенная сталинская архитектура, помещения небольшие, куда хорошо бы вписался своей историко-революционной живописью Игорь Сидельников. Но чтобы доказать возможность размещения фрески где либо, надо сделать проект интерьера и вписать туда фреску. И такой проект можно будет обсудить.
Виктор Махаев
